просто · жизнь · и · немножко · мыслей

У меня хорошая новость – я посмотрела новый мультик моего любимого Миядзаки – про рыбку Поньо на утесе…
Все-таки он удивительный! Каждый новый мультик – безграничное восхищение, и всегда непредсказуемость, и волнение, и страх, и радость, и слезы катарсиса… Каждый раз это – как встреча с чем-то таким ярким, глубинным, настоящим и давно забытым, настоящая встреча с собственным детством и с чем-то самым-самым серьезным, что только может быть в детской душе. И семилетняя Сашка, лежащая рядом и впивающая всю эту феерию красок широко распахнутыми глазами, – как проводник в собственное детство. Когда она рядом – происходящее на экране воспринимается особенно остро, как будто и тебе тоже семь лет…

Удивительно, что об этом мультике почти нет никакой информации – ни статей, ни глубоких, осмысленных рецензий. Да, отмечено сходство с мультиком про Немо и аллюзии на андерсеновскую Русалочку – но, Бог ты мой, насколько рыбка Поньо на самом деле далека от этих вещей! Мне показалось, что она совершенно о другом, и помимо того, что там понятно и очевидно, гораздо больше того, что осталось неуловимым, не осмысленным до конца – как всегда у Миядзаки, такое количество символов, которое словами не объять, всех смыслов наружу не вытащить, хотя подсознание их фиксирует безошибочно и – верит, верит всему, что происходит на экране!
Каждый ребенок верит, что рыбка, которую он жаждет приручить, – это больше чем рыбка, что она друг, что она такая же, как он, и понимает его… И этот Соске, маленький, очень вежливый, очень послушный японский мальчик, – он такой трогательный, со своей заботой о рыбке и радостью от того, что она принимает его заботу, и с этим зеленым ведерком, которое он вешает на изгородь, – как последнюю надежду на встречу… И все это так знакомо по собственному детству, по мыслям и мечтам, которые взрослым никогда не рассказываешь, потому что не поймут, засмеют, разуверят в том, во что так отчаянно хочется верить…
А Поньо, маленькая Поньо, завороженная красотой этого огромного мира со всеми его опасностями (и с этими огромными прекрасными облаками, которые бывают только у Миядзаки!), – как она хочет стать человеком, как хочет, чтобы у нее выросли руки и ноги – неважно, какие руки и ноги, хоть птичьи – только бы бежать быстро-быстро по волнам вслед за своим другом – за единственным другом, который у нее есть на этой огромной земле! Ведь вся эта могучая стихия, вздымающая огромные и страшные волны цунами, грозящие поглотить весь город, – все это лишь ее страстное желание стать тем, чем хочет стать ее душа! И как она падает, обессиленная, обратно в пучину, когда ей не удается его догнать, – едва успев стать девочкой, снова превращается в рыбку, ¬– и как, словно за спасительную соломинку, хватается за это ведерко, смытое волной, – и опять бежит, бежит на своих куриных ножках, с отчаянием в глазах, неуклюжая, неловкая, некрасивая, полудевочка-полуптичка-полулягушка – и замирает, остановившись, встретив его взгляд: вдруг не узнает, вдруг не примет?
Детки у Миядзаки, особенно маленькие девочки – это что-то! С такой любовью и точностью выписанные, такие забавные, в них так мало кукольного и так много живого, настоящего, детского, смешного и трогательного – что просто смотришь не отрываясь, со смехом и умилением… И когда Поньо засыпает прямо на игрушечном кораблике, который она сделала большим специально для своего друга, и когда кораблик вдруг начинает снова уменьшаться, таять прямо под ней, и когда Соске из последних сил тащит ее, совершенно бесчувственную, на берег – тебя охватывает самый настоящий страх потерять ее…
С этого момента в фильме становится все так сложно, так по-серьезному страшно, что я бы не решилась утверждать, что «Рыбка Поньо» – сугубо детский мультик. Опустевшие инвалидные кресла и обитательницы дома престарелых, вдруг очутившиеся в подводном мире, где все так легко, светло и прекрасно и где они снова могут бегать, как девочки, – все это наводит на мысль о том, что старушки просто перешли в мир иной (по крайней мере, я это восприняла поначалу именно так), и когда ты узнаешь, что и мама Соске здесь, и сам он попадет туда с минуты на минуту – по телу пробегают мурашки: неужели все кончится вот так? А дальше – еще темный, мрачный тоннель (такой же, как в Унесенных призраками – еще и знаки, начертанные у входа), куда Поньо отказывается идти и где она засыпает прямо на ходу, и с каждым шагом, гулко отдающимся под сводами, вновь начинается горестное превращение: девочка – птичка – рыбка… И сердце взаправду колотится в горле, и слезы отчаяния подступают к глазам, когда Соске, схватив свою ненаглядную подружку на руки, снова мчится к морю – успеть погрузить ее в воду, только чтобы не умерла…
Но Миядзаки не был бы Миядзаки без доброй и радостной концовки, наполненной солнечным светом, яркими красками и чарующей, волшебной музыкой… Пожалуй, эти последние 5 минут фильма – единственный предсказуемый момент (правда, за ним ожидаешь еще чего-то), и концовку слегка портит этот голливудский ход – «Земля спасена»… Но в целом – низкий поклон великому Миядзаки за этот удивительный фильм!
Рекомендую всем! Особенно тем, у кого есть дети…